cbc5c3d9

Линдгрен Астрид - Мио, Мой Мио !



Астрид Линдгрен
Мио, мой Мио !
И день и ночь в пути
Слушал кто-нибудь радио пятнадцатого октября прошлого года? Может,
кто-нибудь слышал сообщение об исчезнувшем мальчике? Нет? Так вот, по радио
объявили:
"Полиция Стокгольма разыскивает девятилетнего Бу Вильхельма Ульсона.
Позавчера в шесть часов вечера он исчез из дома на улице Упландсгатан,
тринадцать. У Бу Вильхельма Ульсона светлые волосы и голубые глаза. В тот
день на нем были короткие коричневые штаны, серый вязаный свитер и красная
шапочка. Сведения о пропавшем посылайте в дежурное отделение полиции".
Вот что говорили по радио. Но известий о Бу Вильхельме Ульсоне так
никогда и не поступило. Он исчез. Никто никогда не узнает, куда он девался.
Тут уж никто не знает больше меня. Потому что я и есть тот самый Бу
Вильхельм Ульсон.
Как бы мне хотелось рассказать обо всем хотя бы Бенке. Я часто играл с
ним. Он тоже живет на улице Упландсгатан. Его полное имя - Бенгт, но все
зовут его просто Бенка. И понятно, меня тоже никто не зовет Бу Вильхельм
Ульсон, а просто Буссе. (Вернее, раньше меня звали Буссе. Теперь же, когда я
исчез, меня никак не называют.) Только тетя Эдля и дядя Сикстен говорили мне
"Бу Вильхельм". А если сказать по правде, то дядя Сикстен никак ко мне не
обращался, он вообще со мной не разговаривал.
Я был приемышем у тети Эдли и дяди Сикстена. Попал я к ним, когда мне
исполнился всего один год. А до того я жил в приюте. Тетя Эдля и взяла меня
оттуда. Вообще-то ей хотелось девочку, но подходящей девочки не нашлось, и
она выбрала меня. Хотя дядя Сикстен и тетя Эдля мальчишек терпеть не могут,
особенно когда им исполняется лет по восемь-девять. Тетя Эдля уверяла, что в
доме от меня дым стоит коромыслом, что я притаскиваю с прогулки всю грязь из
парка Тегнера, разбрасываю повсюду одежду и слишком громко болтаю и смеюсь.
Она без конца повторяла: "Будь проклят тот день, когда ты появился в нашем
доме". А дядя Сикстен вообще ничего мне не говорил, а лишь изредка кричал:
"Эй ты, убирайся с глаз долой, чтоб духу твоего не было!"
Большую часть дня я пропадал у Бенки. Его отец часто беседовал с ним и
помогал строить планеры. Иногда он делал метки на кухонной двери, чтобы
видеть, как растет Бенка. Бенка мог смеяться и болтать сколько влезет и
разбрасывать свою одежду где ему вздумается. Все равно отец любил его.
И ребята могли приходить к Бенке в гости и играть с ним. Ко мне никому
не разрешалось приходить, потому что тетя Эдля говорила: "Здесь не место для
беготни". А дядя Сикстен поддакивал: "Хватит с нас и одного сорванца".
Иногда вечером, ложась в постель, я мечтал о том, чтобы отец Бенки
вдруг стал и моим отцом. И тогда я задумывался, кто же мой настоящий отец и
почему я не вместе с ним и с мамой, а живу то в приюте, то у тети Эдли и
дяди Сикстена. Тетя Эдля как-то сказала мне, что моя мама умерла, когда я
родился. "А кто был твоим отцом, никто этого не знает. Зато всем ясно, какой
он проходимец", - добавила она.
Я ненавидел тетю Эдлю за то, что она так говорила о моем отце. Может,
это и правда, что мама умерла, когда я родился. Но я знал: мой отец - не
проходимец. И не раз, лежа в постели, я украдкой плакал о нем.
Кто был по-настоящему добр ко мне, так это фру Лундин из фруктовой
лавки. Случалось, она угощала меня сладостями и фруктами.
Теперь, после всего, что произошло, я часто задумываюсь, кто же она
такая, тетушка Лундян. Ведь с нее-то все и началось тем октябрьским днем
прошлого года.
В тот день тетя Эдля то и дело попре



Назад